Наш первый бой

Сегодня у нас было боевое крещение – сын пришёл со школы с бланшем под глазом, разбитым в кровь подбородком, ссадиной на щеке и невероятно довольной физиономией. «Мама! У меня ЧП!» – заявил он с порога и побежал к зеркалу любоваться полученными ранениями. И знаете, я вздохнула с облегчением… Признаться, этого момента я ждала с нетерпением. У сына были проблемы в отношениях с одноклассниками, и я очень сильно подозревала, что причина этих проблем – я, точнее, моё воспитание.

Я никогда не стремилась сделать из своих сыновей «маменькиных сынков», наоборот, временами я, пожалуй, даже излишне строга и критична. Я даже работаю над собой, чтобы измениться, научиться быть более ласковой. И допустила я одну ошибку в воспитании – я попыталась навязать своё видение того, как должны решаться проблемы в коллективе. Да, путь переговоров всем хорош, меня он не раз выручал. Но я не учла, что я-то применяла его всегда в коллективе взрослых, разумных людей, которые уже давно вышли из нежного возраста, сопровождающегося гормональными встрясками, поиском себя в этом мире и активным перераспределением ролей в группе.

Нет, я, конечно, не всегда была взрослой, но и детство моё прошло совсем в другое время.  Спокойнее всё это у нас происходило. И я попыталась внушить своим детям, что конфликты нельзя решать силой, что всегда надо искать возможность компромисса. Я очень много распиналась о том, что словом можно обидеть ещё больнее, чем кулаком, к любому человеку надо относиться уважительно и думать перед тем, как что-нибудь сказать или сделать. Надо признать, что я преуспела в своих начинаниях. Из моих моралей дети усвоили, что драка  – это очень плохо. Наверное, я где-то перегнула палку. Потому что оказалось, что постоять за себя моим мальчишкам очень трудно.

В возникающих конфликтах со сверстниками, которые, в общем-то,   неизбежны,  мои пацаны были слабой стороной. Их больно ранили обидные слова, которые девочки могли отпустить в их адрес, они не понимали, что надо сделать, чтобы дать отпор хулиганистому однокласснику, который выбрал кого-то из них в качестве жертвы, чтобы демонстрировать восхищённым зрителям свою смелость и крутизну. Мои советы «Развернись и двинь в ухо!» воспринимались детьми, как некий парадокс.

А чего я хотела? Сама же и учила их, что  проблемы кулаками не решают. Только вот забыла я добавить тогда, что иногда это всё же единственный аргумент. И теперь я получала от них в ответ: «Мама,  как? Я не могу».  Верите, от своего бессилия и неспособности решить эту дилемму я даже психовала. Ну как, как объяснить им, что не бывает норм абсолютных?! По крайней мере, эта точно к таковым не относится.  Что всё зависит от обстоятельств? Двойка по поведению? Да плевать! Уж за эту двойку, я точно ругать не буду. Меня в школу вызовут? Да пусть вызовут.

Выход нашёлся… в долгих разговорах. Даже в спорах. Ох, как же долго мы разговаривали на эту тему. Как же нервничала я, видя, что ничего не меняется, и опять мой сын понуро бредёт из школы. И мы снова садились на кухне искать выход. И снова и снова я повторяла, что да, иногда надо решиться и сделать это.  Да, страшно. Да, неуютно. Да, неправильно. Но только так, если иначе не понимают. Причём, мальчишки мои – не трусы и не слабаки, нормальные высокие,  жилистые парни. Просто я не нашла когда-то правильных слов или не увидела меры, когда учила их уму-разуму. Но очень хочется верить, что не слишком поздно я схватилась исправлять ситуацию. Теперь другая проблема… Как сохранить равновесие и не скатиться в другую крайность – вседозволенность силы? Будем опять разговаривать. Похоже, что истину мне надо искать вместе с ними. Сама я её не знаю.